:: новости :: история :: песни :: концерты ::
:: дискография :: видеография :: места ::
:: фотоальбом :: рукописи :: библиотека ::
    ! :: камчатка :: стена :: отзывы :: встречи ::
:: чат :: стихи цою :: обои :: песни цою ::
:: рисунки цою :: ссылки :: войти ::

расширеный

ссылка

Пользователь irena 


ссылка
13 September, 2010 в 10:10
Привет Киноманы...помоему интересная ссылка..прошу всех ознакомиться
[borifann.narod.ru]
Re: ссылка
13 September, 2010 в 10:43
Да, ссылка интересная, спасибо! smiling smiley И за фотки спасибо, сейчас я с ними разберусь и отвечу.

..............................................
Also schwieg Zarathustra
..............................................
Re: ссылка
13 September, 2010 в 21:43
И еще кое - чтоwinking smiley


[www.a-z.ru]
[www.a-z.ru]
[www.a-z.ru]
[www.a-z.ru]
[www.google.ru]
[www.a-z.ru]



Редактировано 1 раз. Последний раз 13.09.2010 21:46 пользователем anonim....
Re: ссылка
21 December, 2010 в 19:50
[rock-files.ru]
[rock-and-guitar.narod.ru]



Редактировано 1 раз. Последний раз 21.12.2010 20:10 пользователем anonim....
Re: ссылка
15 February, 2011 в 21:08
[minunvenajani.blogspot.com]

[vkontakte.ru]



Редактировано 1 раз. Последний раз 15.02.2011 21:29 пользователем anonim....
Re: ссылка
04 April, 2012 в 19:39
Re: ссылка
15 August, 2013 в 22:05
http://sobaka.ru/magazine/glavnoe/17831#vk

Сын Виктора Цоя, основателя и лидера группы «Кино», стал музыкантом и директором клуба da:da: и долгое время осознанно отказывался от интервью и участия в телешоу об отце. Сейчас ему двадцать семь лет и он собирается попробовать себя в телевизионной журналистике.



О вас очень мало упоминаний в Интернете, и большинство из них — слухи. Первое и единственное интервью вы дали летом прошлого года. Почему именно тогда?

Все началось с фильма «Цой — “Кино”», который мы сделали для Первого канала в прошлом же году. И тот момент оказался, по моему мнению, правильным, потому что в кои-то веки удалось выйти из тени совместно с людьми, с которыми это имело смысл, — с группой «Кино», с Натальей Разлоговой, то есть с теми, кто действительно мог рассказать правду о моем отце, не с записными мемуаристами. Потому что, знаете, идти на программу «Пусть говорят» с какой-то подборкой школьных учительниц, которые рассказывают, что мой отец был страшно в них влюблен, ниже моего достоинства.

А чья была идея и какую роль вы играли в процессе создания фильма?

Идея принадлежала Наташе Разлоговой, которая просто нашла кассету с записью песни «Атаман» и предложила группе «Кино» что-то сделать с этим. Они согласились, после чего она уже обратилась ко мне, потому что картина была бы неполной без моего участия. И я тогда посчитал невозможным отказаться: как я говорил, с этими людьми можно было появиться в одном фильме, расставить все точки над i, развенчать какие-то мифы и рассказать правду. Кое-что снимали у меня в клубе, потом я на три недели отправился на монтаж в Москву. Кроме того, мы записали музыку к фильму по мотивам песен «Кино». Помимо этого, я был арт-директором и управлял созданием графики — вроде комиксных вставок в фильме. Последние четыре дня перед эфиром пришлось буквально жить в телецентре без сна и отдыха, в итоге за два часа до выхода мы сдали «мастер». Было очень мало времени на создание такой глыбы.

До фильма, когда вы читали о себе статьи в желтой прессе, было желание выйти и сказать-таки всю правду?

Конечно, какое-то желание было. Но, честно говоря, я привык такие вещи пропускать мимо ушей. Как максимум немножко попрыгаю по квартире от злости. Реагировать на желтую прессу, на всплеск сознания какого-нибудь журналиста — глупо. Скорее, с каждой публикацией появлялся очередной повод дождаться какого-то большого проекта, где можно будет один раз, но очень уверенно все обозначить.

Тогда же вы вновь стали Александром Цоем, отказавшись от другой фамилии?

Не то чтобы я до этого жил под другой фамилией. Просто, например, в группе, где я играл, пользовался псевдонимом, чтобы привлекать внимание именно к музыке, а не к фамилии. Иначе бы все шли на «группу сына Виктора Цоя», а этого хотелось избежать.

Вы же играли в группе Para Bellvm?

Да. Но это все-таки не мой музыкальный проект, и я не хотел бы его полностью связывать с моим именем. Да, альбом «Книга царств» был во многом моим детищем, я горжусь тем, что записывал его, но полностью отвечать за диск не могу.

Когда вы в первый раз поняли, что можете заниматься музыкой?

Я начал играть лет с пятнадцати, когда приобрел себе акустическую гитару той же самой фабрики имени Луначарского, ныне — «Арфа», инструмент, который был первым и для моего отца, — но это чистое совпадение. Тогда я начал потихоньку пытаться зажимать какие-то аккорды. Потом понял, что акустика не подходит для дальнейшего музыкального развития, купил электрогитару и стал заниматься на ней. Долгое время я учился, играл что-то с одноклассниками. Потом уже меня пригласили в Para Bellvm, а затем сотрудничал еще с целым рядом музыкантов и писал свою музыку.

Вы в прошлогоднем интервью рассказывали о своем музыкальном проекте, который собираетесь показать публике.

Да, я до сих пор собираюсь это сделать. К сожалению или к счастью, я задал очень высокую планку, которой хотелось бы соответствовать. И пока ее не достиг. В какой-то момент понял, что мои демо меня не устраивают, и решил продолжить работу над ними. Хотел делать электронную музыку, но с живыми инструментами, и осознал, например, что мне не хватает контекста: как и что появилось, откуда взялись те или иные звуки. Я начал расследовать все это начиная с ранних релизов лейбла Mute, товарищей, которые еще в начале 1980-х играли нью-вейв, — мне было интересно, как они это делали.
«Реагировать на желтую прессу, на всплеск сознания какого-нибудь журналиста — глупо. Как максимум попрыгаю по квартире от злости»


При этом вы же поклонник группы Tool. Откуда такая разница между тем, что вы делаете, и тем, что любите?

На самом деле особой разницы нет. Я в принципе слушаю разнообразнейшую музыку: например, последний Daft Punk или группу Chic, с которой меня, кстати, познакомили Юрий Каспарян и Георгий Гурьянов, — мы даже имели удовольствие что-то сыграть у Густава дома. Потом увлекся Найлом Роджерсом из Chic, который спродюсировал невероятное количество хитовых пластинок. А Tool для меня — такие классические композиторы в рамках современной тяжелой музыки, глыбы и махины, которые умудряются в мейнстримовом мире делать очень интересные вещи на очень высоком уровне, — мало кому это удается.

Насколько ваши музыкальные вкусы отражаются на том, кого привозят в клуб da:da:?

Честно признаюсь, я немного отошел от каждодневных операций. Безусловно, мои вкусы влияют на то, что там происходит. Но реальность такова: чтобы хотя бы иногда делать какие-то интересные мероприятия, приходится проводить и не очень интересные. Не хочу никого обидеть и не стану называть имена, но надо понимать, что нельзя делать каждый вечер действительно стоящие с культурной точки зрения концерты, — тогда клуб точно прогорит. Приходится обращаться к тому, на что ходят люди, и забивать как на свои вкусы, так и на пристрастия тех, кто в клубе работает. Сейчас программой занимается арт-директор, которого я выбрал, чувствуя, что он все сделает правильно, и мне в целом нравится его программа.

До da:da: у вас ведь уже был опыт организации концертов. А с чего все началось?

С моего банального интереса к этой сфере. Были какие-то музыканты, которых мне хотелось видеть в России, и я стал задаваться вопросом, как это осуществить. Начал общаться с людьми из клубной индустрии, в какой-то момент мне удалось скооперироваться с человеком, которого не хотелось бы сейчас называть в силу разных причин, в приглашении немецкой группы Deine Lakaien, — это потрясающий немецкий дарквейв с элементами классики. И мы ни много ни мало начали с того, что организовали концерт этой команды в Малом зале Петербургской филармонии, чем я по-прежнему очень горжусь. Самая главная сложность — финансовая. В маленьком привозе гораздо сложнее оценить и количество потенциальных слушателей, и доход от концерта. Большие группы поддерживают лейблы, в них заинтересованы радио и телеканалы — там все легче просчитать.

В работе с клубом с точки зрения привоза артистов были риски, которые оправдались?

Все успехи, что были, довольно хорошо прогнозируемы. И главное — то, что мы смогли привлечь интересных промоутеров, других людей, которые занимаются этим бизнесом. Лично для меня знаковым был концерт Ивана Павлова, также известного как COH, — он живет в Швеции, записывался с Петером Кристоферсоном из группы Coil. Естественно, я бы не отказался поработать с той же группой Tool, но мне кажется, эта задача больше подходит крупному концертному агентству: команде, привыкшей работать на клубном уровне, будет сложно это сделать. А из более реальных планов есть идея привезти замечательную британскую группу Chrome Hoof. Они недавно давали концерт в московской «Стрелке», но их выступление прошло как-то совсем незамеченным: люди пришли не на саму группу, а просто потусоваться.

Помимо музыкальной деятельности вы занимались оформлением обложек альбомов, но мы снова не нашли никаких упоминаний о ваших работах.

Да. Потому что опять же не хочется особо привлекать внимание к фамилии. Последняя работа, которой я понастоящему горжусь, — это первый альбом питерской группы Ongkara, они мои большие друзья, и мне очень нравится их музыка. Ребята сами пришли с идеей того, что должно быть на обложке, — трехмерный эмбрион, а конкретным воплощением — дизайном всего альбома, включая коробку, конверт, буклет и диск, — занимался уже я вместе с вокалистом Темой Кочуровым. Мы сами печатали на принтере эти коробки, примеряли, смотрели, как все будет выглядеть.

Вы для себя уже определились, кто вы больше: дизайнер, музыкант или все-таки промоутер?

По-прежнему не могу. В последнее время я задаю себе вопрос: «Саша, кем же ты станешь, когда вырастешь?» — и до сих пор не могу ответить. Именно поэтому переместился в Москву, чтобы еще чемто заняться, найти себя на какой-то другой стезе. Сейчас вот пишу колонку для газеты «Московская правда». Мне кажется, что это не проблема — быть таким перекати-полем. Периоды работы в одном месте, между которыми переключаешься, длятся теперь дольше: не по четыре в год, а по одному в несколько лет. Может, я никогда не определюсь. С другой стороны, с возрастом стабильная работа уже не кажется такой ужасной вещью, как раньше. Сейчас очень хотелось бы попробовать себя на телевидении. Мне импонирует такой авральный стиль работы — не люблю размеренность и монотонный график с девяти утра до шести вечера, тут же становится скучно. А телевидение — место, где может себя применить такой человек-оркестр, как я. Там редко бывает, когда у твоей должности есть какие-то четкие границы. Предложения уже были, но пока идут затянувшиеся переговоры, и, наверное, к осени они завершатся.

Вы часто повторяете, что не хотите в рамках своей работы ассоциаций с известной фамилией. Но были все-таки случаи, когда она помогала?

Были редкие моменты, вроде встречи с гаишником на дороге. Но вообще, моя фамилия — это, скорее, проклятие. Потому что люди начинают судить о книжке по обложке. Они не заинтересованы в том, чтобы узнать человека как такового, — им достаточно имени. Хотя меня с отцом редко сравнивают. А о том, что общего между нами действительно есть, мне самому судить сложнее: мне было всего пять лет, когда его не стало, и многое о нем я узнал из тех же книжек, что и все остальные.

А когда вы их читали, было желание что-то в них поменять, уточнить?

Поменять мне там ничего особо не хотелось. История уже стала историей, и каждый имеет право на собственное мнение. Правды мы уже точно не узнаем — даже участники группы «Кино» путаются в показаниях, — так что не думаю, что кто-то имеет право на окончательное мнение.

Правда ли, что ваша мать была против того, чтобы вы занимались музыкой?

Нет. Это была, скорее, шутка и напутствие: мол, тот мир шоу-бизнеса, который представляется подросткам одной большой веселой вечеринкой, — это неправда. И в этом я не раз убеждался на собственном опыте.
Re: ссылка
26 August, 2013 в 22:24
Каким был неизвестный Цой

Если бы рокер не погиб, он бы ушел в попсу

На прошлой неделе, 15 августа, на Богословском кладбище собралась толпа меломанов. Они едут со всей страны и встречаются в этот день каждый год. Кто-то ночует прямо у памятника своему кумиру Виктору Цою: тогда по аллеям кладбища летят песни «Кино», и все вокруг озаряется сиянием свечей. Кто-то приходит днем, лишь на полчаса, постоит, подумает о жизни, и этого достаточно, чтоб проститься с Виктором еще на год. Они разных возрастов — от тринадцати до пятидесяти. Одни приезжают на иномарках, другие стреляют у товарищей сигареты. Среди этой толпы продюсер Андрей Тропилло, работавший и друживший с Виктором Цоем. Именно Андрей записал первый, один из самых популярных альбомов «Кино».


Витя сильно чмокал

— Я работал руководителем кружка звукозаписи в Доме пионеров и школьников Красногвардейского района. Там на аппаратуре, списанной со студии грамзаписи «Мелодия», и был записан весь «золотой фонд» ленинградского рока восьмидесятых. Начал с песен Бориса Гребенщикова, потом ко мне пришли Майк Науменко, Витя Цой, Костя Кинчев, Федя Чистяков и другие.

С Витей было нелегко работать. Как все лидеры, он редко попадал в фонограмму на записи. Обычно Цой «высил» (пел выше, чем нужно. — Прим. ред.). А главное — так чмокал губами перед микрофоном, что на записи это было слышно. Однажды пришлось купить ему гигиеническую помаду, чтоб истребить этот звук.

Мы записали первый альбом «Кино» под названием «45», куда вошли знаменитые «Алюминиевые огурцы», «Солнечные дни» и «Восьмиклассница». На самом деле Цой и сам толком не знал, что хотел получить в финале, он просто радовался возможности записываться.

Чтобы нас «не спалила» дирекция Дворца пионеров, мы соблюдали строжайшую конспирацию: Гребенщиков, Кинчев, Науменко, Цой и другие называли меня только по имени-отчеству, чтобы наши сходки выглядели как рядовое занятие кружка звукозаписи. Конечно, все обо всем знали, но молчали, тоже делали вид. Это был параллельный «совку» мир, со своими обычаями и законами. На пульт, для того чтобы запись была удачной, мы еще с вечера ставили рюмочку со спиртным. «Добрый дух студии, помоги нам!» — заклинали музыканты с серьезными лицами.

Этот ритуал соблюдался неукоснительно накануне всех важных записей. Дверь запиралась на ночь на ключ, но когда мы приходили утром — жидкость в рюмке обычно исчезала. Если дух принимал наше подношение, работа шла как по маслу. Но если вдруг нет — аппаратура давала сбои и капризничала, будто неродная.

Поскольку Дом пионеров — детское учреждение, духа мы задабривали, но сами там не выпивали. Зато покуривали траву: прямо напротив студии на улице был женский туалет для школьниц, но туда никто не ходил, девочек-то на нашем этаже не было. Именно в этот туалет музыканты бегали с «цигаркой» и возвращались обратно уже в изрядном творческом настроении, с блеском в глазах. Правда, Цой выбивался из общей компании. Он увлекался единоборствами и в перерывах предпочитал тренироваться.

Хотел быть Брюсом Ли

— Витя выглядел скромным, молчаливым пареньком с восточной внешностью, был отстраненным, потому что рокеры в восьмидесятые его не признавали. Тот же Андрей Макаревич часто говорил: «Зачем ты с ним возишься?! Ладно, Борис — гений, а этот тебе для чего?!» В рок-клубе на Рубинштейна, 13, любить «Кино» считалось плохим тоном.

Витю унижали не только музыканты, каких только фраз от русского народа у пивнушек в его адрес мы ни наслушались! И в школе Цоя дразнили, и гопники постоянно на улице приставали. Наверное, поэтому Витя страстно увлекался фильмами с Брюсом Ли. Цой всегда хотел быть героем и считал, что он одной крови с актером. Мог смотреть боевики с Ли по 10, 20 раз, нам постоянно пересказывал. Помню, наступит перерыв в работе на студии, все бегут на улицу, а Цой машет руками и ногами рядом с пультом, отрабатывая очередное боевое движение.

Поддерживали Цоя всего несколько человек, в том числе и мы с Борисом Гребенщиковым. Остальные «Кино» долго не замечали и игнорировали. Как-то группа вышла на сцену с романтической программой, это был один из фестивалей рок-клуба. Они пели «Это не любовь», «Когда твоя девушка больна» и другие красивые вещи. А зал молчал, стояла просто гробовая тишина! Публика ждала пафоса и революционных призывов, а не лирики.

После концерта на Витю было больно смотреть, он побледнел, не смог скрыть эмоции, хотя обычно ему это удавалось. Тогда к Вите подошел Борис и молча сел рядом. Они еще полчаса ни о чем не разговаривали, просто курили одну сигарету за другой, но было видно, что Цоя постепенно отпускает и что Гребенщиков — его «плечо». Не зря же Борис как-то признался мне, что полюбил Витю сразу, безоглядно, как только познакомился с ним.

Песни на потребу публике

— Гребенщиков везде пропихивал «Кино», хотя группу не хотели брать на фестивали, я же защищал Цоя на худсоветах, говорил, что его нужно записывать — это городской романс, фольклор, такая форма рок-н-ролла, которая может быть спета в подворотне под гитару. Борис постоянно советовал Вите в студии, что да как делать, музыканты «Аквариума» участвовали в записи «Кино».

Мы вложили в Витю много сил и энергии, но все равно нашей любви для счастья Цою явно не хватало. Он мечтал об огромной аудитории, о стадионах, хотел, чтобы его обожали миллионы. «Знаешь, — как-то объяснил Цой, — я бы хотел, чтоб меня любили не за песни, а за то, что я просто есть». Я улыбнулся — это же я на свою голову привел Вите цитату из Ницше о том, что из всех героев в истории есть всего 12 человек, которые важны не тем, в чем они участвовали, а сами по себе. Он тоже захотел стать героем, важным самим по себе, и для этого был готов на все!

От этого песни «Кино» постепенно стали попсовее. «Мы ждем перемен» Витя сотворил на потребу публике, уже после того провала с лирической программой на фестивале. Из Цоя полез героизм, и, наверное, с точки зрения стратегии это было правильно. Но «Звезду по имени Солнце» я слушать не смог, хотя многие были от нее в восторге. Сказал тогда: «Виктор слишком много смотрел видео с Брюсом Ли».

В какой-то момент, году в 1985-м, Цой сильно изменился, даже смеяться по-другому стал. Он вел себя так, будто его непрерывно снимают на пленку! С появлением в жизни Вити Юрия Айзеншписа ситуация пришла к своему логическому завершению: рокер стал поп-исполнителем. Цой уехал в Москву, к гражданской жене Наташе Разголовой, и мы практически потеряли связь.

Подарок для Майка Науменко

— В прошлом году, когда страна отмечала 50-летие Цоя, меня попросили рассказать какую-нибудь историю, связанную с ним. Ничего пафосного в голову не приходило, но я вдруг вспомнил, как подарил Вите котенка. Он уехал на гастроли в столицу, оставив зверю запас еды. Но пробыл в Москве не три дня, а две недели, забыв поручить друзьям уход за животным. «Ну все, умер мой кот от голода», — чуть не плакал Витя, возвращаясь в квартиру. Не тут-то было!

Цой рассказал, что, когда открыл дверь, сверху раздалось басовитое «мяу», подросший кот сидел на шкафу, из пасти его торчала сухая макаронина. Кот сам нашел все, что было в доме съестного, и грыз даже крупу, чтобы выжить. Смотрел он на Цоя с большой укоризной и потом месяц к нему не подходил.

Еще я вспомнил подарок, который Витя сделал на день рождения Майку Науменко. Цой хорошо лепил, рисовал и резал по дереву: у него вся квартира была завалена разноцветными листами, скульптурками и поделками. Так вот, Витя вырезал для Майка пепельницу в форме человеческой ступни, но очень необычной: вместо пальцев на ступне было пять пенисов, все ребята завидовали, замечательная получилась вещь.

МК-справка

Все, что останется после него

В сентябре прошлого года в Петербурге появился сквер имени Виктора Цоя. Он расположен в Петроградском районе, между Зверинской улицей и Любанским переулком, неподалеку от знаменитой котельной «Камчатка», где работал лидер «Кино».

Это решение было принято губернатором Полтавченко в честь 50-летия рок-героя. В качестве одного из возможных вариантов также рассматривалось предложение назвать в честь Виктора Цоя один из проездов неподалеку от «Камчатки». Но члены топонимической комиссии решили, что существующий проезд слишком мал «и называть его в честь кого-либо просто неприлично».

Есть два памятника Виктору Цою. Первый в Латвии — на месте гибели музыканта, на 35-м километре шоссе Слока — Талси, высотой 2 метра 30 сантиметров. Авторы: художник Руслан Верещагин и скульптор Амиран Хабелашвили. Второй открыт в городе Барнаул Алтайского края, Цой возвышается в центре города, напротив здания местной педагогической академии. Автор идеи — музыкант, спортсмен и общественный деятель Александр Старыгин.

...Рядом с могилой Виктора Цоя на Богословском кладбище захоронили прах солиста «Короля и Шута» Михаила (Горшка) Горшенева, погибшего в июле этого года от наркотиков. Он был большим поклонником «Кино». http://spb.mk.ru/article/2013/08/22/903571-kakim-byil-neizvestnyiy-tsoy.html
Re: ссылка
09 September, 2013 в 11:16
Три Китаsmiling smiley))Качаемsmiling smiley)))



Редактировано 1 раз. Последний раз 09.09.2013 11:24 пользователем anonim....
Извините, только зарегистрированные пользователи могут писать в этом форуме.

***Click here to login







Die Toten Hosen -  - ! Russianbiker of Germany  - --   .