БИБЛИОТЕКА

Перемен требуют наши сердца.
Перемен требуют наши глаза.
В нашем смехе, и в наших слезах,
И в пульсации вен —
Перемен, мы ждём перемен.

От этой песни и танцуют. Дескать, основной пафос Кино — яростный напор «детей застоя» и борьба со всякими негативными явлениями. Теперь на эту версию работает ещё и фильм «Игла», где Виктор Цой сыграл главную роль одинокого бойца с наркобизнесом. Основоположник Кино давно уже причислен к буревестникам новой волны советской рок-музыки, оттолкнувшейся от гранитных парапетов Невы. Красная Волна — так, кстати сказать, и называлась первая пластинка, на которой прозвучали песни группы. Издана пластинка в Америке в 1985 году, с лёгкой руки продюсера Джоанны Стингрей. В общем, нет ничего проще, чем воздать очередной раз социальной активности Виктора Цоя, привести несколько убедительных цитат из его песен и на том успокоиться.
Но мне кажется, мы слышим только то, что хотим слышать. Мы все пытаемся измерить доморощенным аршином — «рок — это музыка молодёжного протеста». Хотелось бы уклониться от наезженной колеи, тем паче, что каждый новый шаг группы «Кино» всегда в сторону, всегда вопреки ожиданиям. Когда в 1982 году Борис Гребенщиков, показывая пример истинного меценатства, помог безвестному сочинителю песен Виктору Цою и его приятелю Алексею Рыбину записать магнитофонный альбом «Сорок пять», никто особого взлёта ребятам не сулил. Снобы воротили нос— «это для пэтэушников». И то правда. «Время есть, а денег нет и в гости некуда пойти», «Я бездельник, у-у, мама-мама», — самозабвенно излагал Цой нехитрую философию неприкаянного подростка, одинокого обитателя огромного города, которому остаётся только «сажать алюминиевые огурцы на брезентовом поле». Но именно эти песни и принесли ему первый успех, потому что пел их не загримированный под подростка умудрённый дяденька, а обыкновенный подросток, какой есть, с не ахти какими устремлениями, с небогатым словарным запасом. Однако уже в следующем альбоме — Начальник Камчатки (Камчатка — неофициальное название котельной, где кочегарил Цой) подросток этот неожиданно, хотя и робко, позволяет себе «своё суждение иметь». В это время, к осени 1985 года, группа обретает нынешний состав: Цой — вокал и гитара, Каспарян — гитара, Тихомиров — бас-гитара, Гурьянов — ударные. Песня группы «Я объявляю свой дом безъядерной зоной» на фестивале ленинградского рок-клуба стала лучшей. Вот как заговорил вчерашний подросток! Нет, он по-прежнему остался одинок. Но теперь не жаловался, не скулил, а решил доказать, что и один в поле воин. Точнее, антивоин.
Как долго и изощрённо клеймили у нас индивидуализм! Он был и «жестокий», и «бесчеловечный», и «идейно-вредный». А в чём, собственно, вред? Дело в том, что человек, полагающийся только на свои силы и поступающий всегда по своему усмотрению, опасен для общества, привыкшего шагать строем. А ведь именно как ходьба строем понимался у нас до недавнего времени коллективизм. Идущий не в ногу не станет покорно подставлять голову под ключ, завинчивающийся пресловутые «гайки», не бросится исполнять глупые распоряжения и не замолчит, если на него прицыкнут. Про таких говорили «себе на уме», но, по-моему, эта поговорка должна быть занесена в «красную книгу», потому что мы давно уже привыкли жить чужим умом.
Герой Виктора Цоя — индивидуалист. И он не желает подстраиваться под чужие законы не только на глобальном, общественном уровне, но и в быту:

Ты так любишь эти фильмы —
Мне знакомы эти песни.
Ты так любишь кинотеатры —
Мы вряд ли сможем быть вместе.

«Это не любовь» — так называется альбом «Кино» 1985 года, в котором ясно звучит приговор: любовь не может быть основана на порабощении одного человека другим, личность должна иметь право на самоопределение. Но мысль эта подана не в виде нравоучения или истины в последней инстанции. Виктор Цой отстаивает свою точку зрения, но с таким яростным напряжением и с такой пугающей болью, что даже самые обыденные слова вдруг обретают почти осязаемую тяжесть. Быть может, главное сейчас — именно не изобретать новые истины, а пробуждать в нас забытые, вечные. Делать это адски трудно. То, что мы истосковались по простым истинам, подтверждает и нынешняя бешеная популярность Кино. Налицо чисто внешний успех: записи на телевидении, победы на всевозможных фестивалях, триумфальные гастроли, восторженные отзывы в прессе. Но не это главное. В прошлом году появилась возможность послушать и сравнить сразу две работы группы: фирма «Мелодия» выпустила ни с того ни с сего (то есть вопреки воле музыкантов) альбом Ночь, над которым работа закончилась еще в 1984 году. Наша монопольная студия проявила истинной монопольную прыткость, даже не заручившись согласием группы на выпуск пластинки. Опять то же самое стремление — подгонять явление под свои представления о нём. Но Виктор Цой, как всегда, ожиданий не оправдал. Он уже ушел далеко вперед, что и доказал в новом магнитоальбоме Группа Крови. Изменилась тематика песен, стихи, музыка. Многие песни из этого альбома вполне закономерно стали хитами: Группа крови, Прохожий, Война. Я видел подростков в пригородной электричке, повторяющих как заклинание:

Мы хотели пить — не было воды,
Мы хотели света — не было звезды,
Мы выходили под дождь и пили воду из луж…

Вместо прежнего «я» появилось «мы», но за этим «мы» не стоит плотная шеренга фанатиков. Это скорее единение «отдельных людей», между которыми существуют дружеские, а не чинопоклонные отношения. Я бы посоветовал дослушать альбом до конца, прежде чем записывать Цоя в певцы поколения перестройки:

Смерть стоит того, чтобы жить.
А любовь стоит того, чтобы петь.

Такая формула мне кажется более простым и в то же время более сложным объяснением пафоса нового Кино. По крайней мере, тут речь идет не о социальной активности из конъюнктурных соображений. Тут и взросление и самоосознание. А вот корни этого взросления ищут где угодно, но почему-то никто не обращал внимания, что и в манере пения, и в поведении на сцене, и в скупой на эпитеты поэзии Цоя вязко и властно течёт восточная кровь. Интерес к Востоку у нашей молодежи накапливается как бы исподволь, поначалу пробудившись в «системных» людях, почитающих Рериха и Рави Шанкара, а затем, благодаря победному шествию японской технологии и распространению «крутых» видеофильмов с участием Брюса Ли, охватил всех поголовно. В том, что когда-то считалось смешным или бессмысленным, теперь вдруг заметили глубину и необычную философию. У молодёжи стал прорезаться зуб мудрости, а западная, слишком утилитарная и прагматичная система ценностей её уже не устраивала. В фильме «Игла» многие без труда угадают в пластике, в движении героя Цоя явное сходство с экранным образом «Короля кунг-фу» Брюса Ли. Он так же немногословен — перефразируя Бабеля, «говорит мало, но хочется, чтобы сказал ещё». Так же самоуглублен, надёжен, нежен к любимой и непримирим к врагам. Он может постоять за себя. Не только физически. Те, кто видит успех фильмов с участием Брюса Ли только в том, что там красиво и много дерутся, по-моему, не прав. В них есть очень наивный, но все равно пример внутренней свободы и независимости. В них звучит гимн личности, уникальной и неповторимой. Все это есть и в песнях Виктора Цоя. Когда он поёт:

Группа крови на рукаве,
Мой порядковый номер на рукаве, —

я понимаю, что группа крови — единственная группа, которую он признаёт, и единственный порядковый номер, который он согласен носить. В остальном он всегда будет верен только себе. Может быть, потому, что Виктор Цой признаёт только диктатуру группы крови и никакую иную, я не берусь предсказывать его дальнейшие шаги. И тем более определять не рискну его место в нашей молодёжной культуре. Его кино снимается без дублей, а значит, всегда по-новому.

(C) Игорь Мартынов